?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

http://decalog.livejournal.com/563585.html
В епархии Белгородской и Старооскольской меньше всего ожидаешь обнаружить клуб поклонников творчества корейского режиссера Пак Чхан Ука, над фильмами которого рыдает Квентин Тарантино. В общественном сознании Белгород — это такой наш внутренний Тегеран, территория «диктатуры православия». Если верить либеральной прессе, здесь запрещают День святого Валентина, сюда не пускают Борю Моисеева, в местных школах уже десять лет детей пытают основами православной культуры, и вообще, светская власть тут давно слилась с церковной и весь регион живет по нормам «концепции духовной безопасности».

— Отец Павел, как же так? — спросил я у одного из поклонников Пак Чхан Ука, когда посмотрел его «Жажду» и «Олдбоя». — Там ведь кровь рекой, там беспорядочные половые отношения, там такие натуралистические подробности, что смотреть можно только на голодный желудок.

— Это все лишь средства выражения, а суть у этих фильмов абсолютно христианская, — ответил отец Павел. — Например, «Олдбой» — это притча о том, что жизнь, прожитая ради мести, ничем не отличается от жизни в полном и бессмысленном заточении. А «Жажда» лишь иллюстрирует слова преподобного Исаака Сирина о том, что грешник похож на пса, который лижет пилу и пьянеет от вкуса собственной крови.

Протоиерей Павел Вейнгольд, настоятель Смоленского собора, снаружи и изнутри похож на Санчо Пансу: габариты внушительные, стиль жизни гиперактивный, темперамент резко континентальный. Он ездит на внедорожнике «Хундай», он вообще поклонник всего южнокорейского, и прежде всего новейшей истории этой страны. Для него она — пример того, как кроткий духом народ воспринял христианскую веру и благодаря этому выбился из стран тридцать третьего мира в число крупнейших экономик планеты. Тезис о том, что Белгородчина уверенно идет по пути Южнокорейщины, я потом не раз и не два слышал от местных церковных и светских чиновников.

По степени продвинутости среди белгородского духовенства отец Павел не исключение, он, скорее, из отстающих. Если в епархиальном управлении всем растрепать бороды, надеть джинсы и майки, а со стен убрать иконы, то это учреждение вполне можно будет спутать с логовом каких-нибудь умеренных неформалов. И уж меньше всего на фанатика-клерикала похож сам архиепископ Белгородский и Старооскольский Иоанн — бывший рокер и человек с чувством глубокой самоиронии.

— Когда меня сюда назначили, здесь был край непуганых коммунистических оленей, столица «красного пояса», — рассказывает он. — На человека в рясе тут смотрели как на врага народа. Особенно свирепствовал Николай Иванович Пономарев, очень уважаемый человек, ветеран войны, артиллерист. Кто бы мог подумать, что именно с него и начнется воцерковление региона!

Пономарев попал в православные сети после того, как однажды на митинге 9 Мая сошелся с владыкой Иоанном на публичном диспуте. В ходе дебатов выяснилось,
что "епископ" тоже служил артиллеристом, более того, знает тактико-технические характеристики всех орудий советской армии. После этого Николай Иванович владыку зауважал, а через несколько лет пришел креститься сам и всей своей родне скомандовал: «Делай как я!».

Траектория духовной эволюции артиллериста Пономарева для здешних мест типична, местные антиклерикалы сравнивают ее с метадоновой терапией: раз уж коммунизм недостижим, лучше пересесть на православие, чем остаться в ценностном вакууме.

— Люди просто чувствовали, что у них украли что-то очень важное, и они себе это важное вернули, — по-своему объясняет первый замгубернатора Олег Полухин, человек, чья подпись стоит под документом «Мероприятия по обеспечению духовной безопасности на 2010 год». — Это ничего, что отняли у них коммунистические идеи, а вернули они себе евангельские заповеди. Отличий на самом деле не так уж и много.

Олег Полухин когда-то был делегатом XХVIII съезда КПСС и видел изнутри, как рушится огромная империя. Он считает, что началась эта катастрофа именно с идеологического краха и нравственного разложения элиты. Свои соображения о том, как не допустить нового разложения и краха, он изложил в своей докторской диссертации «Идея и опыт государственности в России», которую писал долгих десять лет: начинал убежденным коммунистом, а закончил - искренним православным.

— Именно церковь делает из населения народ, а из разрозненных администраторов — государство, — считает Олег Полухин. — Симфонию этих двух ветвей власти мы и пытаемся построить в отдельно взятом регионе.

У самих жителей Белгородчины к этой «симфонии» уже выработался стойкий философский иммунитет. За исключением небольшого количества искренне верующих и истово неверующих, людям на самом деле по барабану. Общественный компромисс на эту тему достигнут благодаря тому, что с появлением во властных кабинетах икон и лампад регион действительно преобразился: улицы стали чище, уровень преступности ниже, экономика резвее. И хотя коррупция и «семейный подряд» никуда не делись, все же некоторые понятия о совести у местной номенклатуры появились. Поэтому в общественном сознании утвердилась мысль: чем бы власть ни тешилась, лишь бы сосульки на голову не падали. Тем более что «зверства» по линии духовной безопасности в федеральных СМИ сильно преувеличены: на самом деле всевозможные православные меры и контрмеры принимаются исключительно в госучреждениях.

Но есть одна серьезная проблема: в число этих учреждений входят многочисленные местные вузы. Как следствие, в Белгороде резко антиклерикально настроена большая часть молодежи, и чем дальше, тем резче. Контрправославие само по себе стало у них чем-то вроде «символа веры». Эпицентр таких настроений — Кулек, то есть Институт культуры, которому от православных щедрот достается больше всего.

— Я еще только на втором курсе учусь, а меня уже достали! Все, что не вписывается в концепцию «духовной безопасности», режется. В студенческом театре приходится играть только совок. Были случаи, когда на церковные службы гоняли силком, не пришел — пиши объяснительную. Почему мы должны все это терпеть, мы же не в епархиальное училище поступали?!

Я сижу в шумной компании молодых людей, они, перебивая друг друга, выговариваются на тему «опиума для народа». Многие познакомились через сеть «ВКонтакте», где недавно появилось специальное сообщество «Против духовной безопасности», и народу в нем уже больше, чем в местном кафедральном соборе на Пасху.

— В БГУ на социально-теологическом факультете та же история. Многие туда поступают с симпатией к церкви, но потом бегут ко мне на йогу и говорят, что теперь даже колокольного звона слышать не могут.

— А у нас в районе храм построили во имя новомучеников белгородских. Деньги на него трясли с бюджетников и предпринимателей. Теперь все шутят: «Новомученики белгородские — это мы, что ли?»

Вечером того же дня отец Павел Вейнгольд в очередной раз сразил меня своей мудростью. Он нашел потрясающе точный ответ на классический вопрос советских атеистических пропагандистов: «Если Бог всемогущ, может ли он создать такой тяжелый камень, который сам не сможет поднять?» «Бог уже создал такой камень, — выпрыгивает из ловушки отец Павел. — Этот камень — человек. Поднять его не под силу даже Богу, если сам человек не хочет этого».

И вот чем больше я слушаю «злых» студентов, тем больше не понимаю, зачем их добрые оппоненты заставляют Бога тягать неподъемные камни. Они же тысячу раз слышали, что «невольник — не богомольник». Им же объясняли в семинариях, что Бог наделил человека свободной волей, без которой нет добродетели. Они прекрасно понимают, что христианство, в отличие от коммунизма, можно растить только в себе самом. И возникает ощущение какой-то жуткой духовной небезопасности оттого, что все эти люди из епархии и областной администрации, сами уверовав в Бога абсолютно естественным путем, теперь почему-то изо всех сил стараются воцерковить окружающих путем неестественным.


Кто такая Волочкова?

Злость и скепсис белгородских студентов не получается назвать явлением исключительно местным или возрастным. Социологи, эксперты, да и сами священнослужители отмечают в последнее время повсеместный рост антиклерикальных настроений. Такое ощущение, будто какая-то невидимая сила наклонила социальную плоскость: симпатизирующие церкви люди скатываются к равнодушию, равнодушные — к ненависти, а ненавидящие — к радикализму.

С момента интронизации патриарха Кирилла основной тезис его выступлений — Русская православная церковь прошла этап строительства и восстановления, теперь наступает период всеобщего воцерковления, второго Крещения Руси. Звучит красиво. Вот только реальность эти ожидания жестоко обламывает: с каждым годом у патриархии все меньше взаимопонимания не только с обществом, но даже с собственным духовенством.

В процессе подготовки этого репортажа мы побывали в семи городах страны, и почти везде наши встречи со священнослужителями и активными мирянами принимали вид тайных диссидентских посиделок на кухнях-трапезных. Речь не о какой-то внутрицерковной оппозиции — мы общались с людьми вполне системными, большинство из них на выборах патриарха поддерживало Кирилла. Сегодня они исполнены в лучшем случае фатализма, в худшем — тревожного пессимизма. И еще: эти люди абсолютно уверены, что конфиденциальная беседа с журналистом — единственный способ донести до высшего руководства правду, не попав под репрессии.

Одна из бесед началась так:

— А вы не знаете случайно, кто такая Волочкова?

— Ну, есть такая… медиабалерина.

— Говорят, она недавно по телевизору сказала, что Русская православная церковь — это лицемерная и коррумпированная организация.

— Возможно. А что?

— А то, что я с ней абсолютно согласен. Еще немного — и спастись в миру будет проще, чем в монастыре. Монахи искушаются самодурством архиереев, архиереи — своей неограниченной властью, священники — необходимостью выстраивать слишком неформальные отношения с бизнесом и чиновниками. Все это было и раньше, но тогда у церкви были тактические задачи: надо было строиться, восстанавливаться — и можно было пойти на временные компромиссы. Теперь же мы хотим воцерковлять Россию, а такие дела делаются только по логике сердца и без всяких компромиссов. Теперь церкви нужны не исполнители, а настоящие духовные авторитеты — такие, какими были отец Иоанн Кронштадтский или святитель Николай Сербский. А где их взять при таком внутрицерковном устройстве?

— Когда пришел новый патриарх, нам казалось: вот сейчас что-то изменится, у церкви откроется второе дыхание, — продолжают мысль в монастырской трапезной на другом конце страны. — Но прошло два года, и большинство надежд развеялось. Образ действий святейшего стал более-менее понятен. У него сильный крен в великие дела, в этом смысле он похож на Путина: вот Мюнхенскую речь произнести — это да, а грамотно реформировать лесную отрасль — дело десятое. И логика дальнейших действий святейшего становится вполне предсказуемой: если невозможно прославить себя по совокупности малых заслуг, значит, придется постоянно повышать планку амбиций по спасению отечества и человечества — продавливать введение армейских священников, собирать Всеправославный собор, встречаться с папой римским. А что в это время происходит в сердцах человеческих, уже неважно. Кстати, с капелланами очень характерная история вышла. Вот продавили в Минобороны этот институт — и что? Служить за одну зарплату в армии никто не хочет, сейчас эта затея с треском провалится, и это будет первый очень серьезный звоночек.

— Мы заигрались в медиаигры, в «православный реванш», в спасение России, — это уже мирянин, очень уважаемый в одной из южных епархий. — Даже термин такой появился — «медиастарчество». Громкие заявления, шашни с рокерами и байкерами, конечно, могут кого-то очаровать, но это будут незрелые плоды, долго такие люди в церкви не задержатся. Реальное миссионерство — это не карусель, которую можно включить, а самому рядом постоять. Это прежде всего духовный труд над собой. Слова назидают, а примеры влекут. Я вообще не знаю, как вы будете писать обо всем этом: то, что мы хотим донести до патриархии, — это абсолютно банальные евангельские истины, а кто про них будет читать?

— Мне сегодняшнее положение церкви напоминает СССР 80-х годов, — подхватывает его духовник. — Страна изверилась, а наверху говорят о «мировой революции». Из церкви сегодня идет мощный отток верующих, которые обманулись в своих ожиданиях. В нашей семинарии количество желающих поступать уменьшилось вдвое. В монастырях раньше было по двадцать постригов в год, сегодня — единицы. Уже встает вопрос о «замораживании» некоторых обителей — в них просто некому служить. Помните, в позапрошлом году в Москве проходил крестный ход в день памяти равноапостольных Кирилла и Мефодия? Церковь организовывала его своими силами, и пришли порядка трех тысяч человек. Это был шок, никто не ожидал, что будет так мало. Тогда на следующий год к организации мероприятия подключились власти, сбором народа занимались префектуры, и на крестный ход пришли пятьдесят тысяч. Но те, кто пришел сам, по-настоящему, были в ужасе: они словно на советскую демонстрацию 7 ноября попали. Собственно, почему наши иерархи все плотнее сближаются с властью? Их тоже можно понять: им просто не на кого больше опираться, вот и приходится хвататься за административный ресурс. Вытянуть из этого падения церковь могут лишь реальные духовные лидеры, но, чтобы они появились, нужно перестраивать систему в их пользу.

На самом деле перестройка системы в последнее время происходит, и очень активная, но пока заметна ставка лишь на бюрократические методы управления. За последний год количество всевозможных запросов, анкет и отчетов увеличилось настолько, что настоятелям церквей приходится нанимать специальных людей для бумажной работы. Дело доходит до абсурда. В некоторых епархиях от священников требуют отчеты о количестве участников крестных ходов, фотографии окрещенных и отпетых. А в церковном лексиконе появилось новое слово — «алиби».

— Посмотрите, мне тут на днях снова анкету из Москвы прислали, — секретарь одной из епархий отчаянно улыбается. — Там спрашивается: «Какова мера эффективности вашей работы по профилактике алкоголизма?» Вот что я должен тут написать? Десять бросили, тридцать спились?

В одном ряду с бумажным цунами — новый приходской устав, который свел к минимуму роль самой общины; введение при каждом храме штатных должностей социального работника, миссионера и катехизатора; а также пересмотр финансовых взаимоотношений в пользу патриархии, что уже спровоцировало бегство капитала из церковного оборота во всевозможные благотворительные фонды доверенных лиц. Одни называют эту реформу «путинизацией» церкви, другие считают, что патриарх выстраивает систему по католическому образцу. Но в чем сошлись большинство наших собеседников, так это в том, что потерь от такой «перестройки» будет больше, чем приобретений.

— Это отчаянная попытка заменить административными механизмами нехватку личностей, — считает один из них, на этот раз из Сибири. — Да, у католиков схема управления гораздо более жесткая, чем у православных, но там эта жесткость мотивирована финансово, там очень многие священники фактически превратились в чиновников, которым платят и с которых требуют. Хорошо это или плохо — большой вопрос, но католики хотя бы могут достаточно долго продержаться на такой бюрократической волне: Ватикан очень богат. А Русская православная церковь, что бы о ней ни говорили, бедна. И поэтому она жива ровно до тех пор, пока в ней есть духовно сильные наставники и искренне верующие миряне. Таких людей до сих пор еще много, но новая система выстраивается против них. Эти попытки все заформализовать и закаруселить стремительно остужают духовенство, многие постепенно становятся функционерами. А к функционерам люди не потянутся, исчезнут благотворители, и в конце концов наша церковь деградирует не только духовно, но и экономически. Еще какое-то время она может продержаться как «министерство нравственности» при «Единой России», но в конце концов и ей перестанет быть нужна.

— И какой вы видите из этого выход?

— Нас спасет кризис. Я очень надеюсь, что Господь пошлет стране какое-нибудь серьезное испытание. Думаю, что в XXI веке его долго ждать не придется.


Функциональное христианство

В Московской патриархии атмосфера настолько противоположная, что в какой-то момент возникает иллюзия, что в России не одна, а две церкви. Тут царит оптимизм. Заряд бодрости в кабинетах такой мощный, что его излучают даже журналисты из «церковного пула». Здесь говорят: да, патриарх строит «вертикаль», и правильно делает, потому что многие епархии превратились в болото. В 90-е годы из-за кадрового голода было рукоположено много людей случайных, с тех пор они сделали карьеру, а теперь их загоняют в семинарии, понуждают повышать свой образовательный уровень — вот они и гундят. И ничего церковь с властью не сращивается, а даже наоборот — на харизматичного и энергичного патриарха уже косо смотрят в Кремле.

— А что касается антиклерикальных настроений, то их генерирует в основном узкая прослойка либеральной интеллигенции, которая у нас всегда была далека от простых людей, — говорит «медиастарец» Всеволод Чаплин. — Этим людям всегда очень нравились полуразрушенные храмы — именно потому, что они полуразрушенные. Они могут любить церковь лишь как маленького беззащитного котенка, которого можно погладить и пожалеть. Теперь же, когда церковь выросла и окрепла, эти люди никак не могут смириться, что мы открыты для всех, а не только для их единомышленников.

Если бы я сначала пришел в патриархию, а потом поехал по регионам, то поверил бы отцу Всеволоду на все сто. Но я же точно помню, что общался вовсе не с либеральной интеллигенцией. От этого парадокса атмосфера в патриархии все больше начинает напоминать кабинеты госменеджеров, которые точно знают, как модернизировать страну, и не чувствуют особой нужды советоваться на этот счет с самими модернизируемыми.

— Если ты реально активен, если ты понимаешь, что ты делаешь в своем приходе, то написать отчет несложно. Даже сфотографировать крещаемого — это не такой уж и великий труд.

Игумен Савва (Тутунов) — руководитель той самой контрольно-аналитической службы, которую на местах сначала иронично, а теперь уже и с раздражением называют «инквизицией». Ему всего 32 года, он окончил университет Orsay-Paris XI по специальности «высшая математика», десять лет назад пострижен в монахи, служил во Франции, при новом патриархе сделал стремительную карьеру. Про «серого кардинала РПЦ» за глаза даже в самой патриархии говорят, что это выставочный экземпляр новой генерации церковных функционеров: продвинутый технократ, лично преданный патриарху, гиперактивный, хорошо разбирающийся в методах управления. Некоторые добавляют: «Но плохо знает страну».

— Мы мониторим ситуацию в епархиях фактически в ежедневном режиме, — опровергает это мнение игумен Савва. — СМИ, отчеты с мест, интернет, регулярные звонки по телефону. Наша задача — выявлять сильные и слабые стороны управления, смотреть, как выполняются решения Синода, а если не выполняются, то почему. Каждый сотрудник нашей службы имеет географическую привязку по федеральному округу. Десять-пятнадцать командировок в год на человека — это уже норма. Такие поездки выполняют роль некоего перекрестного информационного опыления: мы рассказываем на местах, что видели в других епархиях, даем повод задуматься и что-то взять на вооружение.

— Ох… — стонут по этому поводу сами опыляемые в одной из епархий. — Приезжала к нам тут недавно такая комиссия, самому старшему 33 года. Люди с психологией опричников, абсолютно не представляющие себе реальной приходской жизни, но с удовольствием демонстрирующие свою власть. Из представителей епархии никого до конца не дослушали, а когда давали священникам практические советы, наши люди еле смех сдерживали.

— Отец Савва, а как вы думаете, возможно ли управлять не только административными, но и духовными процессами?

— Ожидать, что у нас каждый священник будет харизматичным лидером, похожим на апостола Павла, к сожалению, не приходится. А раз так, административные
меры — это вполне нормальные инструменты управления, — отвечает игумен, и я начинаю понимать его логику и правду: если не хватает апостолов, приходится тиражировать администраторов.

— Но есть же, например, афонские традиции наставничества, когда юных послушников направляют к духовно зрелым отцам, рядом с которыми они укрепляются до тех пор, пока не будут готовы создать собственный очаг веры. У нас же часто вчерашнего семинариста забрасывают в какую-нибудь безнадежную глубинку, где он перегорает за полгода.

— Мы уже начинаем внедрять практику наставничества: все молодые священники в Москве давно проходят службу в храме Христа Спасителя, — отвечает игумен Савва, и я понимаю, что он меня просто не понял.

— Скажите, а какими вы видите свои задачи на самую дальнюю перспективу?

Этот дежурный вопрос почему-то ставит игумена Савву в тупик. Он долго думает, растерянно улыбается, ищет что-то в интернете и наконец признается, что о «самой дальней перспективе» пока не задумывался.

— То есть я мог бы, конечно, сказать что-то про спасение душ человеческих, а так…


Собственно, я и хотел сейчас услышать какую-нибудь «евангельскую банальщину, о которой никто не будет читать». Про спасение души, про ловцов человеков, про горчичное зерно. Только чтобы это было сказано всерьез, тихим голосом и с горящими глазами. Но я снова этого не услышал и теперь почти не сомневаюсь, что РПЦ — это все-таки не одна церковь, а две. И живут они в параллельных мирах. Первая — это собственно христианство, живое и настоящее, вторая — христианство функциональное, бодрое и мертвое. Функционал-христиане не похожи на тех, кто растворен в теле Христовом. Скорее они смотрят на него как хирург на пациента под наркозом. «Как нам обустроить церковь?» — такой вопрос в принципе не может задать христианин живой и настоящий. Он сформулирует его иначе: «Как моя вера обустроит меня самого?»

Сбивчивый ответ игумена Саввы очень характерен. Сегодня даже к собственной вере все больше людей относится как к некоему «проекту», и это мировая тенденция. На смену универсальной христианской личности приходят тактики, для которых церковь — инструмент. Одни хотят ее модернизировать, другие — архаизировать, третьи — социализировать, но по сути это все тот же побег из хосписа в лабораторию по спасению человечества. Вирус десакрализации стремительно пожирает православие в России, делает его обыкновенной «социальной сетью», некоей формой организации в меру осмысленных или бессмысленных слов и действий. Такие «Единоверцы.ру». В контакте. Кстати, это почти буквальный перевод слова «религия». Только когда-то имелся в виду контакт с Богом, а теперь — друг с другом.


Сначала были люди

В городе Абакане вызываю такси «Ангел». Жду полчаса, но «Ангел» что-то не едет, приходится звонить в «Легион». Столица Хакасии не менее ухоженна, чем Белгород, хотя местные власти особой православностью не блещут. Впрочем, не исключено, что через несколько лет градус религиозной жизни здесь круто повысится, но не по белгородскому сценарию. Дело в том, что недавно сюда из Красноярской епархии был эвакуирован протоиерей Геннадий Фаст — человек, которому, возможно, следовало бы родиться веков на восемнадцать раньше. Почему эвакуирован? Потому что недостаточно функционировал.

— Православных среди хакасов пока мало, но те, что есть, — очень интересное явление, — отец Геннадий улыбается улыбкой миссионера-естествоиспытателя. — По ним можно наблюдать, какими могли быть тюрки, если бы они стали христианами. Вот русский человек — он говорит одно, думает другое, делает третье, а получается у него четвертое. А когда говоришь о Христе с хакасом, приходится взвешивать каждое слово, потому что он сделает в точности как услышит. Скажешь ему: и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его — пойдет и вырвет.

Двадцать семь лет назад молодой отец Геннадий точно так же приглядывался к жителям города Енисейска. Успенский собор, в котором он стал настоятелем, был единственным действующим храмом на всем севере Красноярского края. Сегодня в Енисейском благочинии такая «православная инфраструктура», которой позавидовал бы любой крупный областной центр. Причем построена она не сверху, а снизу. Сначала были люди, которые воспламенялись верой от общения с отцом Геннадием. И только потом, по мере потребности, они находили возможности, чтобы строить храмы, монастыри, гимназии. Многие стали монахами и священниками и служат теперь от Португалии до Сахалина.

— Мы пытались его отстоять, — отец Алексий Зырянов, клирик Спасо-Преображенского монастыря в Енисейске, говорит глядя в пол, но твердо, как «религиозник» на допросе в НКВД. — И письма писали, и на епархиальном собрании вопрос поднимали. Но церковная система так выстроена, что голос снизу имеет в ней второстепенное значение.

Согласившись общаться с журналистами в открытую, отец Алексий очень сильно рискует. В прошлом году в Красноярской епархии начались репрессии — сначала досталось самому енисейскому благочинному, потом взялись и за его духовных чад.

Говорить на тему своей размолвки с архиепископом Красноярским и Енисейским Антонием отец Геннадий Фаст отказался наотрез. Не захотели комментировать эту тему и в патриархии. Впрочем, недостатка в информации о прошлогоднем конфликте нет, он всколыхнул православную общественность по всей стране и стал своеобразным моментом истины. Многие ожидали, что на этот раз патриархия займет принципиальную позицию, но Москва пошла по пути номенклатурного компромисса, и после этого надежды на перемены у многих рухнули окончательно.

Следующим спасаться из Красноярской епархии пришлось протоиерею Андрею Юревичу, настоятелю Крестовоздвиженского собора в соседнем Лесосибирске. Ему удалось перевестись в Москву, но для отца Андрея это отнюдь не повышение. Он, вообще-то, коренной москвич, в начале восьмидесятых, будучи молодым архитектором, сознательно уехал в сибирскую глубинку — хотел реальных дел. В Лесосибирске стал сначала главным архитектором города, а потом — пастырем.

— Первые службы мы проводили в бывшем хлеву, — вспоминает один из его близких друзей. — И знаете что? Там царил настоящий дух Вифлеема, у меня до сих пор ком к горлу подкатывает, когда я вспоминаю эти службы.

Сегодня в небольшом Лесосибирске два огромных храма, две православные гимназии, братство трезвения, многолюдное сестричество и даже Музей современного христианского искусства.

Формально конфликт с архиепископом Антонием разгорелся из-за незначительных разногласий. Например, по вопросу о том, как крестить детей. В Енисейске и Лесосибирске давно практиковали обязательные огласительные беседы для самих крещаемых и их крестных. В благочинии отца Геннадия отказывались работать, как в бюро ритуальных услуг, и отправляли желающих креститься на бесплатные двухмесячные курсы. Такая практика опирается на опыт первых христиан, которые по степени своего воцерковления делились на «оглашенных» и «верных». Да и сейчас она применяется во многих московских храмах и практически по всей Свердловской области. Но у владыки Антония на этот счет другое мнение: в разгар конфликта он написал статью «Смотрите, како опасно ходите», в которой развил тезис о «генетической православности русского народа», которую факт крещения просто лишний раз подтверждает.

— На самом деле это стало скорее поводом, нежели причиной раздора, — считает источник, близкий к патриархии. — А по сути конфликт разгорелся из-за принципиальных разногласий о том, что первично — Христово или епископово, умная вера или функциональная, жизнь или форма. Владыка Антоний — искренний и по-своему ревностный человек, но его ревность о куполах и колоколах, а жатва Христова — дело десятое. И, к сожалению, для современного русского православия это скорее типичный образ архиерея, нежели исключение.

Отец Димитрий Харцыз, новый настоятель Крестовоздвиженского собора в Лесосибирске, молодой и бодрый, из бывших военных, говорит, что безмерно уважает своего предшественника, но послушание архиепископу выше поста и молитвы. Впрочем, пока он лишь вернул ценники в церковную лавку, а в остальном все оставил прежним, и главное — атмосферу. В храме постоянно люди, здесь множество детей, для которых открыты все двери, возле каждой иконы в рамочке молитва, чтобы ставить свечки осмысленно, а в притворе — «Отче наш» на китайском языке. Это для своих соотечественников написал китаец Михаил, которого отец Андрей обратил в православие. Вот только с тех пор, как тот уехал в Москву, ни одного китайца в храме не видели. Сможет ли их вернуть штатный миссионер или катехизатор? Сколько еще в Русской православной церкви таких людей, которые не убегут из хосписа спасать человечество? Долго ли они продержатся?

В Лесосибирском музее современного христианского искусства действительно искусство, действительно современное и действительно христианское. И библейские сюжеты в стиле супрематизма — это еще не самые смелые экспонаты. Но больше всего обжигает сознание картина «Бегство Лота», написанная в реалистической манере. На ней запечатлен момент, когда жена праведника Лота, ослушавшись Бога, обернулась, чтобы взглянуть на гибнущие Содом и Гоморру, и превратилась в соляной столп. Осторожно, это картина-ловушка! Потому что Лотова жена смотрит прямо на тебя — а значит, это ты гибнешь вместе с Содомом и Гоморрой.

В этом году у патриарха Кирилла запланирована поездка в Енисейск и Лесосибирск. Скорее всего, эту картину ему тоже покажут.
читать в Русском Репортере

Дмитрий Соколов-Митрич

P.S. Мне одному кажется что в этой статье Соколов-Митрич "дал петуха". Он сравнивает участников группы вконтакте "Против духовной безопасности" с количеством прихожан кафедрального собора. То есть людей нажавших трендовый лайк и людей собравшихся, и пришедших на трехчасовую службу в свой выходной день. Причем выступает на стороне первых.
Соколов Митрич хвалит о.Геннадия Фавста и ругает архиепископа Антония. Хотя о.Геннадий Фавст это как раз человек "патриархийного типа" настаивающий на сознательных усилях по воцерковлению людей. Именно по его рекомендациям написаны патриархийные методички для штатных катехизаторов. А архиепископ Антоний как раз тот человек который настаивает на том что русские - генетические православные и учить их в вере не надо, сами придут. Батюшки именно такого типа больше всего озабочены тем что, цитирую Митрича "к функционерам люди не потянутся, исчезнут благотворители" И Митрич сочувствует горю батюшек, которых черезмерное знание православия прихожанами лишит благотворителей.
promo ycnokoutellb december 12, 2012 09:19 381
Buy for 50 tokens
Конституция РФ - это высший нормативный правовой акт Российской Федерации, который призван установить царство закона в обществе. Однако в умелых руках хитрых толкователей, она превращается в дубину для расправы с неугодными. Так одним из самых распространенных аргументов в полемике между верующими…

Comments

( 48 успокоились — успокоиться )
ycnokoutellb
Apr. 7th, 2011 09:32 am (UTC)
К сожалению сейчас до вечера уезжаю - не смогу дать полный ответ. Скопирую пока что Незнайке из РПЦ ответил

http://neznaika-rpc.livejournal.com/23906.html?view=273250#t273250
По сути статьи: Здравые мысли есть - но они неприменимы ко всей Церкви. Что старцам молиться не дают? Или их в роскошные кельи засовывают?
То не нравится что Церковь - отсталая, то теперь что она хочет быть неотсталой. Да в Церкви разные люди и здесь нужны разные подходы. А то, что в епархиях преобладают "болотные настроения" - это по крайней мере я по своей епархии знаю.
Что-то делают одиночки, остальным прихожанам все по барабану. Главное вилки на похоронах убрать, да телевизор с зеркалом накрыть.
sozecatel_51
Apr. 7th, 2011 09:32 am (UTC)
Чую, буду в Белгороде политического убежища просить!)))
ycnokoutellb
Apr. 7th, 2011 09:33 am (UTC)
+ коммент приведенный у gasloff

"Что-то я, честно говоря, так и не понял, почему "не состоится". Ну да, попытки выстроить внутри Церкви современную административную систему в любом случае не могут, учитывая психологию постосветских людей, обойтись без карикатурных излишеств, административного восторга, возмущения на местах, холуйских "выкриков с мест" и прочих типичных идиотизмов. Но как это все мешает настоящей святости? Допустим на минутку, что все это - пустое, а спасти, так сказать, Россию могут лишь подлинные подвижники, лучащиеся святостью и тд. Такие люди в сегодняшней России есть. Так неужели система отчетности о. Саввы как-то мешает их подвигу, который по идее невозможно скрыть, как град, стоящий на верху горы? Нет - но в стране достаточно людей, которые если и мертвый воскреснет, не поверят.
Легко и просто хорошо относиться к Церкви, которая не проявляет себя ничем и никак. Чем громче ее слово, чем заметнее дело, тем сильнее и вражда против нее. Если бы верующие считали, что для спасения души надо всего лишь хорошо к ним относиться - вряд ли они когда нибудь вообще вышли бы в мир. А нам в Евангелии сказано: "Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками отцы их". Слава Богу, мы пока что устраиваем далеко не всех. А если человеческое сердце стремится в храм, а гордый ум противится - тут и начинаются все эти изобретения: попы у вас толстые, на мерседесах ездиют, религию вашу придумали жиды на погибель русскому народу, церковь ваша нетолерантная и рассадник мракобесия, у вас там ЗАО РПЦ, дикое несовременное быдло - а теперь вот еще и менеджментом увлеклись, позор, позор, безблагодатненько..."
xena_remi
Apr. 7th, 2011 01:22 pm (UTC)
Классная у Гаслова логика. Святым, например, можно и в лагере быть. Но значит ли это, что нужно строить лагеря?

Дорогой автор, дорогие комментаторы! Неужели вам не жалко вот этих батюшек, у которых интервью брали? Да, наверное, с точки зрения предъявляемых требований, они не такие, какие нужны - не такие активные, не такие продвинутые, не фотографируют крещаемых... Но неужели "дело" - стройка, рост числа каких-то мероприятий - важнее человеческих отношений и Христа?..
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 02:12 pm (UTC) - Expand
(no subject) - xena_remi - Apr. 8th, 2011 04:41 am (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 8th, 2011 05:40 am (UTC) - Expand
(no subject) - llance - Apr. 8th, 2011 07:14 am (UTC) - Expand
(no subject) - xena_remi - Apr. 8th, 2011 07:20 am (UTC) - Expand
(no subject) - xena_remi - Apr. 8th, 2011 07:18 am (UTC) - Expand
kipha
Apr. 7th, 2011 10:32 am (UTC)
— Нас спасет кризис. Я очень надеюсь, что Господь пошлет стране какое-нибудь серьезное испытание. Думаю, что в XXI веке его долго ждать не придется.
Мрак.
"Ничего не поняли и ничему не научились".

Реформами - всегда недовольны. Это - нормально.

Хотя в белгородской епархии - бардак. Неофитство.
Но быть может - нашли бы и иной повод?
ycnokoutellb
Apr. 7th, 2011 02:20 pm (UTC)
Не знаю, хотя вполне допускаю что там есть перегибы. Но это пальцем ткни - в любом учреждении найдешь и показуху, и формализм.
furrycobra
Apr. 7th, 2011 10:34 am (UTC)
Мерзкая статья. :о(
Просто пинок в спину. От, вроде бы, "своих".
em_ti
Apr. 7th, 2011 01:26 pm (UTC)
На мой взгляд довольно неплохая статья.
А вы хотите чтобы "свои" себя только хвалили?
"Ах, какие же мы хорошие! И всё у нас хорошо, а бужет ещё лучше! Ведь мы р-р-ррруские! И Православные!"
(no subject) - furrycobra - Apr. 7th, 2011 01:29 pm (UTC) - Expand
(no subject) - em_ti - Apr. 7th, 2011 01:46 pm (UTC) - Expand
(no subject) - furrycobra - Apr. 7th, 2011 01:54 pm (UTC) - Expand
(no subject) - em_ti - Apr. 7th, 2011 07:41 pm (UTC) - Expand
(no subject) - furrycobra - Apr. 7th, 2011 07:43 pm (UTC) - Expand
(no subject) - em_ti - Apr. 7th, 2011 07:44 pm (UTC) - Expand
(no subject) - furrycobra - Apr. 7th, 2011 07:58 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 07:59 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 02:04 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 01:59 pm (UTC) - Expand
(no subject) - em_ti - Apr. 7th, 2011 07:43 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 07:54 pm (UTC) - Expand
(no subject) - xena_remi - Apr. 8th, 2011 08:01 am (UTC) - Expand
enjinrer
Apr. 7th, 2011 01:43 pm (UTC)
Ну, не пинок в спину, но нечто не очень соответствующее действительности. Проблемы, конечно, есть, но явно не такие тотальные.

"Голоса из трапезной" похожи на кликушество какое-то. Испытаний им захотелось, понимаете ли...
Вспомнили, вот, про прав. Иоанна Кронштадтского. Так неужто в его время система управления лучше была, чем сейчас?
(no subject) - em_ti - Apr. 7th, 2011 01:47 pm (UTC) - Expand
(no subject) - enjinrer - Apr. 7th, 2011 01:51 pm (UTC) - Expand
(no subject) - furrycobra - Apr. 7th, 2011 01:52 pm (UTC) - Expand
(no subject) - financeukr [org.ua] - Apr. 9th, 2011 04:00 pm (UTC) - Expand
lcp_ma_a
Apr. 7th, 2011 12:44 pm (UTC)
Полностью прочитать не смогла. Столько глупости, дерзости, злобы, сплетен. Бывает, что человек пишет и чуть ли ни матом ругается, а читаешь и слышишь живое сердце, которое болит, которому дорого все, что с человеком и возле человека, но автор этой статьи мертвый. Помоги ему, Господи!
furrycobra
Apr. 7th, 2011 01:32 pm (UTC)
Вот.
Не у одной меня значит такие ощущения.
Анонимка в газетно-журнальном формате.
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 01:37 pm (UTC) - Expand
(no subject) - furrycobra - Apr. 7th, 2011 01:50 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 02:17 pm (UTC) - Expand
(no subject) - lcp_ma_a - Apr. 7th, 2011 03:05 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 03:17 pm (UTC) - Expand
(no subject) - lcp_ma_a - Apr. 7th, 2011 03:58 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 7th, 2011 04:01 pm (UTC) - Expand
(no subject) - lcp_ma_a - Apr. 7th, 2011 04:29 pm (UTC) - Expand
llance
Apr. 7th, 2011 07:51 pm (UTC)
"Полностью прочитать не смогла. Столько глупости, дерзости, злобы, сплетен. Бывает, что человек пишет и чуть ли ни матом ругается, а читаешь и слышишь живое сердце, которое болит, которому дорого все, что с человеком и возле человека, но автор этой статьи мертвый".
"Вы кто, чтобы судить церковь?"
"Я вижу то же самое, что и Вы, но смотрю другими глазами. Я люблю".
"Соразмерность величин дает мне возможность знать "свой шесток", единственное место, на которое меня поставил Господь. С этого места я и вижу мир".
Свой шесток - это право клеймить и теми же устами рассказывать о своей любви к Господу?
Это я за Митрича обиделась. Потому что мне статья понравилась.
llance
Apr. 7th, 2011 08:02 pm (UTC)
Я, конечно, не осмелюсь считать себя специалистом по вопросу. Но перевода в другой приход священники в самом деле боятся как огня.
1. Мне повезло. Я пришла в храм к отцу Николаю. Знаете, что меня там больше всего привлекает? В приходе, конечно, а не в христианстве. Семейность. Я знаю по именам всех детей и старух, для меня личная радость, если вон те муж и жена, они издалека приезжают, имен не знаю, родили, а сегодня впервые привезли ребеночка для причастия. А Лиза, сыгравшая Герду в рождественском спектакле, настоящая лирическая героиня, и ее успех – тоже радость. А баба Валя, ругавшая меня за брюки в храме, преставилась, жалко как, Царствие Небесное…
Может, если у кого-то своя семья большая, и работа в православном коллективе, и православных друзей полон дом всегда – тому, может, и не так важно, каков приход. Но для меня важно, состою я в отряде или являюсь членом семьи. Соблюдаются ли в церкви консервативные и такие человеческие привычки, или же прививаются новейшие методы. Новейших мне и вне храмовых стен хватает. Управление приходом должно быть хоть чуть-чуть нелогичным, тогда оно будет органично вере, для которой производится…
2. К нам приезжал благочинный. Никогда у нашей регентши не было такого кефирно-белого лица, такой напряженной походки – хотелось броситься вперед и подхватить, пока не упала. Если бы это не был священник, я бы описала визитеров так: наглый мальчишка в умопомрачительно дорогих ботинках, с ним то ли телохранитель, то ли секретарь, то ли личный киллер. Всех расставил, всех проинструктировал, кому на какой секунде что делать. Цель этого секретаря – не хорошо, а как нравится боссу в дорогих ботинках. С алтарником, регентом и прочими благочинный говорил до грубости надменно. Уехал, слава Богу, обошлось. Отец Николай служит по сей день.
3. К нашему батюшке с ранней сединой и в солдатских ботинках ездят со всей округи. Уважают и любят. Потому что пастырь.
А я знаю еще одного батюшку, настоятеля московского храма. У него прозвище «идеальный менеджер». Как-то я хотела устроить встречу ему с одним журналистом. Журналист не слишком здоров и не мобилен, и потому я попросила батюшку самого поехать на встречу. Знаете, что ответил? «Да сам по себе хоть в Митино. Но мне уже сказали: ты что? Ты целый настоятель, не по чину тебе абы к кому ездить». Скажи он мне, что некогда, я бы поняла, но тут… Я долго была под впечатлением. В связи с тем, что вот не знал Иисус, к кому Ему по чину идти. Он – к рыбакам, а надо было – к Анне и Каиафе.
И знаете что? Я обоих их люблю. Но причащаться езжу к отцу Николаю. Там и исповедь горше, и причастие слаще. Хотя у батюшки – идеального менеджера в храме тоже уютно.
Я о том, что проблема есть, и не видеть ее, когда она лезет в глаза, значит врать. Надеюсь, она не столь глубока, как получается по Митричу, но он на то и журналист, чтобы проблему выставить в самом готовом к полемике виде.
lcp_ma_a
Apr. 7th, 2011 11:11 pm (UTC)
Вот Вас читать интересно. Вам дорого то, что вы пишите. И нет у меня противоречия с Вашим восприятием церковной жизни.
(no subject) - llance - Apr. 8th, 2011 07:24 am (UTC) - Expand
(no subject) - ycnokoutellb - Apr. 8th, 2011 05:58 am (UTC) - Expand
alexandershadow
Apr. 28th, 2011 11:53 am (UTC)
Честно говоря – читал, и хоть сердце кровью обливалось, но разум постоянно взыскивал – «пусть мёртвые сами хоронят своих мертвецов!»
Недаром же Евангелие поучает – «Когда же увидите мерзость запустения, реченную пророком Даниилом, стоящую, где не должно, -читающий да разумеет, -тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы». Для этого надо лишь – «разуметь». А вот если нет разумения – только и остаётся, что лбы расшибать об купола златоглавые.
Ведь не там Господь, где церковь, а там Церковь – где Господь. Ищите – и обрящите. Если, конечно, искать будете в простоте и невинности сердечной. А если нет – то что ж. Если будете оглядываться назад – то окаменеете, как жена Лотова. И не в ту соль, которая «свет миру», а в ту, которая «уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям».
Был когда-то Храм Соломонов светочем миру. А не приняли в нём Господа – и оставил его Господь. И рухнул он обломками камней, на ужас иудейский. И всё ходят вокруг остатков его иудеи, и всё плачут, всё молят, а ответа нет, и не будет – ибо ответ возможен лишь один-единственный – «что вы ищете живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес!» Также и нынешние русские – чего вы ищите там? Его ведь там давно уж нет. А какая церковь может быть без Него? Недаром же Он сказал вам – «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает.»
Господь ведь УЖЕ стоит у двери вашей – «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною.» Только – только надо УСЛЫШАТЬ этот стук в двери души своей. Услышать – и открыть.
А иначе – там и будете ходить по замкнутому круг. Ибо тяжело искать чёрную кошку в тёмной комнате. Особенно – если её там уже давно нет.

Заклинаний пыл ненужный
Вьётся пламенем свечи,
И струится блеск парчи,
И блуждает взгляд досужий

Упираясь в злата лужи,
Что веками палачи
Не таясь во мгле ночи,
Светлым днём,
в жару ли,
в стужу,

На помин души тащили,
Свято веря, что купили
Благость золотом своим,

Сизо стелет ладан дым,
И с креста глядит Спаситель
Взглядом хмурым и чужим.
( 48 успокоились — успокоиться )

Чоткие сайты - пропиарь их!

Тэги, тысячи их!

Текущий месяц

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com