?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



"В 1944 году Кукрыниксы приехали в освобожденный Советской Армией Новгород. Страшная картина варварского разрушения предстала перед ними. В снегу валялись части распиленного гитлеровцами памятника «Тысячелетие России». Израненный, с выбоинами от снарядов стоял Собор Новгородской Софии — символ национальной славы.
Утвердить незыблемость и вечность творений русского зодчества, бессмертность великой культуры — такую задачу поставили перед собой художники, приступая к созданию картины.
...Судорожно мечутся с факелами в руках удирающие из города фашисты, пытаясь истребить, уничтожить национальные святыни. Но не они занимают внимание художников. В центре картины высится исполненный трагической красоты собор. Несмотря на багряное зарево пожара, на снятую золотую обшивку куполов, собор твердо стоит на родной земле как олицетворение героической славы России. Кругом пылает огонь, от жара и гари черна дорога, по которой бегут с факелами оккупанты, но стены собора белоснежны, рисунок его силуэта чист и ясен. Озаренный теплым солнечным светом, великий памятник древнего зодчества стоит как богатырь, полный величия и силы, утверждая торжество разума, близость часа возмездия над фашистскими мракобесами."
В. И. Гапеева, Э. В. Кузнецова. "Беседы о советских художниках"
Изд-во "Просвещение", М.-Л., 1964 г.

Однако у этого собора есть и другая история...



Новгородская София - антирелигиозный музей
С. М. Смирнов.
Воспоминания о времени моей работы в Новгородском музее


Некоторое время новгородский Софийский собор имел такое специальное назначение и носил поэтому соответствующее этому назначению официальное наименование. Происходило это в 1929 г., когда распоряжением властей собор был закрыт для совершения богослужений и возникла мысль об использовании собора в качестве антирелигиозного музея. Ни в коем случае это не была попытка и намерение создать в знаменитом историческом памятнике некое научное учреждение наподобие Музея истории религии и атеизма в Казанском соборе в Петрограде. В Новгороде тех лет для осуществления подобного [332] проекта не существовало ни людей, ни необходимых материальных средств. Вся затея исходила из кругов так называемых воинствующих безбожников, которым не по нутру были все тогдашние изыскания и открытия в области древнерусского искусства и которые ратовали за скорейшее разоблачение и ниспровержение всех вообще памятников, которые, по их мнению, приносили несомненный вред, способствуя распространению «опиума для народа». Что все это происходило именно таким путем, говорит дальнейшее развитие событий вокруг Софийского собора. Разработка детального плана музейного устройства Софийского собора после прекращения в нем церковных служб была едва ли по силам новгородскому Губмузею в тогдашнем его составе да и не «по чину», как говорится, учитывая особое значение Софийского собора в Новгороде как памятника всероссийского. Обязательно требовались указание и руководство со стороны направляющих музейных центров Москвы или Ленинграда, как это делалось всегда в подобных случаях. Но ничего подобного организовывать и не пришлось, так как в один прекрасный день в Губмузей явился человек и предъявил бумагу за подписью и с печатями, удостоверяющую, что он назначается зав. новгородским антирелигиозным музеем, бывшим Софийским собором.
Любопытнейшая история, если бы можно было установить в ней концы: в каких инстанциях, кто и когда решил этот вопрос, где нашли человека, которому вверили дело превращения Софийского собора в очаг антирелигиозной работы. Думается, все делалось наспех, без всякой предварительной подготовки, без сношения с соответствующими вышестоящими инстанциями. Ведь новгородский собор стоял в числе первоклассных историко-художественных памятников и всякое начинание каких-либо работ в нем требовало разрешения со стороны компетентных органов. Теперь раскрыть это дело за отсутствием подробных архивных данных едва ли возможно, да оно в сущности и не нужно, так как все эти «мероприятия» по собору были кратковременными и, к счастью, не принесли сколько-нибудь заметного вреда ни его устройству, ни его дальнейшей деятельности в качестве памятника древнерусской архитектуры и искусства.

Внешний вид новоназначенного зава: его лицо, рост, походка, манера речи, одежда — ничего этого в памяти не сохранилось. Вероятно, он подвизался на роли безбожника в одном из клубов, обладал скудным образованием. Был в последнем градусе чахотки и скоро умер, так и не успев развернуть свои способности по развертыванию антирелигиозной работы в Софийском соборе. Но начало этой работы, видимо, его открытиями было положено и состояло оно в том, что уже не помню, какого числа и месяца, но, видимо, в том же 1929 г. в Софийском соборе был проведен городской митинг с оповещением граждан города о том, что отныне «очаг тьмы и мракобесия превращается в постоянно действующий очаг истинной культуры и просвещения». Все ничего, с терминологией можно было бы как-нибудь примириться, но вот со всей внешней обстановкой всего того, что в этот день происходило в Софийском соборе, хотя в какой-то малейшей степени примириться никак было нельзя. Грубая толпа людей, в шапках, с беспорядочными и тоже грубыми возгласами, почти криками, мятущаяся и слоняющаяся между колонн собора, потом самый митинг с его речами и выступлениями и выпадами против своих идейных противников, наконец, этот оглушительный звук труб неслаженного духового оркестра, играющего невесть что, лишь бы было громко — все это производило впечатление какого-то кошмара, чего-то дикого, чего никогда еще не видели и не слышали древние стены прославленного в веках собора, с суровым ликом Пантократора в главном куполе.

Больше новых назначений со стороны в Софийский собор не было, но статус собора как антирелигиозного музея все же оставался. Кстати, явилась возможность выделить человека на заведование этим музеем из числа сотрудников самого Губмузея. Им и стал Василий Степанович Пономарев, к тому времени окончивший курс Ленинградского университета и подавший заявление о желании работать на пользу новгородских древностей.

По всем данным, В. С. Пономарев как будто подходил к своей должности. Безрелигиозный по натуре и воспитанию да еще с высшим образованием, теоретически он вполне мог поставить и развернуть работу применительно к новому назначению собора. Но это был человек своеобразный, продукт тех лет, не оставивший после себя в Новгороде сколько-нибудь заметного воспоминания. Знаний у него в области музейного дела и вообще истории было мало. Дело обычное, он не успел их накопить в то особенное, переходное время. У него, собственно говоря, в Новгороде не было настоящей оседлости. Надежда Васильевна еще задолго до революции вышла замуж за судейского чиновника Пономарева и жила на Урале в городе Невьяне. Там и родился В. С. Пономарев. После смерти мужа Надежда Васильевна вместе с сыном, тогда начинающим обучение в школе, переселяется в Новгород. Неизвестно, чем и как жили переселенцы в Новгороде, но их приютила сестра Надежды Васильевны, Ольга Васильевна Передольская, известный в Новгороде врач, не имевшая своей семьи, но занимающая отдельную квартиру на одной из улиц Софийской стороны города. Здесь и рос Василий Сергеевич Пономарев, а когда вскоре умерла его болезненная мать, он и всецело оказался на попечении своей тетушки, женщины доброй и внимательной. Нужно к этому добавить, что в это же время в Новгороде жила в старом своем доме семья брата сестер Передольских, Владимира Васильевича Передольского, владельца музея Передольского, но по каким-то причинам семейного свойства эти две семьи, происходившие из одного корня, общего между собой не имели.

В. С. Пономарев в своем новом звании что-то пытался сделать, но особого нажима на работу не обнаруживал и явных успехов от ее выполнения не имел. Велись какие-то экскурсии по собору с обязательным демонстрированием мощей, оставленных в открытых раках (старых, обитых парчой, в которые мощи были переложены сразу после изъятия серебряных рак), с непременным упором на обман церковников, вводивших в заблуждение верующих о мнимой нетленности тел святых, почитавшихся в качестве мощей. В связи с этим следует рассказать об одном курьезном факте, имевшем место в самом начале деятельности В. С. Пономарева в соборе и самым непосредственным образом связанным с практикой ведения бесед в соборе о тленности мощей. Но будем говорить по порядку.

В один прекрасный день в местной газете появилась заметка о том, что в селе Малкошеве на Мсте, повыше Бронницы, неизвестными на кладбище был вскрыт склеп и в нем оказался гроб, в котором удивительно сохранился похороненный в нем человек вместе с одеждой и прочими подробностями погребального ритуала. Позднее было [334] установлено, что захоронение принадлежало одному из семи местных помещиков, время не определено.

Заведующий Софийским собором В. С. Пономарев задумался, соображая: «мумифицированный труп... в соборе тоже такие же экспонаты... может быть, можно что-либо сопоставить, сравнить и внести нечто новое в область научно-атеистической пропаганды...». Ход мыслей у нашего героя был примерно таков. Может быть, он вспомнил о «мартышкинских мумиях» под Ленинградом, о которых тогда писали и говорили. Одним словом, родилась еще одна, в сущности нелепая мысль: использовать обнаруженное в Малкошеве погребение, включив его в общую демонстрацию мощей Софийского собора. Сказано — сделано. В. С. Пономарев отправляется в Малкошево и, заранее получив всякие официальные разрешения, забирает на кладбище гроб с содержащимся в нем трупом и везет его в Новгород. Потом он рассказывал, как он нанял на месте лодку и проводника из местных жителей, как погрузили свою необычную поклажу в лодку и довольно долго путались с ней сначала по Мсте, а потом по Сиверсову каналу и Волхову. Картинка получалась довольно жуткая. Но как бы то ни было, груз был доставлен в Новгород, и его временно пока поместили в алтаре собора, в отделении жертвенника.

Собственно говоря, никто не знал, что делать с этим новоприобретенным сокровищем. Нелепость сделанного была очевидна. Ко всему прочему труп стал заметно разлагаться и встала крайняя необходимость убрать его из собора. Уж не знаю как, когда и куда удалось Пономареву спровадить «малкошевские мощи», но вся затеянная неумная история тем и кончилась. Справедливости ради следует заметить, что В. С. Пономарев действовал в этом случае обособленно, не особенно советуясь со своими сотрудниками по Губмузею, у которых поэтому и не было желания вмешиваться во всю эту сомнительную и в буквальном смысле дурнопахнущую историю. Наоборот, все, и даже, кажется, сам виновник всей истории, были рады, что все кончилось благополучно.

В дальнейшем Софийский собор существовал как музей скорее общего типа, нежели со специальными антирелигиозными функциями. Не было к нему ни планов, ни людей подготовленных.

Тэги, тысячи их!:

promo ycnokoutellb december 12, 2012 09:19 381
Buy for 50 tokens
Конституция РФ - это высший нормативный правовой акт Российской Федерации, который призван установить царство закона в обществе. Однако в умелых руках хитрых толкователей, она превращается в дубину для расправы с неугодными. Так одним из самых распространенных аргументов в полемике между верующими…

Comments

( 1 comment — успокоиться )
ortheos
Mar. 9th, 2011 09:50 am (UTC)
Учитывая два абсолютно достоверных факта, про то, как советские войска расстреливали действующие православные храмы на территории , захваченной немцами ( храм св. Софии в Киеве был вообще взорван советскими войсками после освобождения Киева , списали на "фашистов". В Новороссийске в пасхальную ночь храм был расстрелян из пушек советскими войсками , причем был убит священник, служивший литургию ), лично у меня почти нет сомнений, что такая же участь постигла и Новгородскую Софию. Вообще политическая практика - в мирное время закрыть/взорвать не смогли - удобно это сделать во время войны, а списать все на врага.
( 1 comment — успокоиться )

Чоткие сайты - пропиарь их!

Тэги, тысячи их!

Мои последние записи например

Текущий месяц

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com